Владимир Броздняков: "Бобра убивают раньше, чем он на что-то повлияет"

Большое интервью с кандидатом биологических наук, учёным, занимающимся изучением и охраной популяций промысловых видов млекопитающих и среды их обитания, самым крупным в Самарской и близлежайщих областях специалистом по бобру, ведущим научным сотрудником Лаборатории природоохранной биологии "Экотон" Владимиром Броздняковым. Далеко не полный перечень ипостасей человека, который успешно работал в науке в 90-е, прошел тысячи километров в полевых экспедициях от сухой степи до северной тайги, развенчал многие мифы о бобре и пришёл к неутешительным выводам о бесконечной травле этого вида: от белых охотников и браконьеров до недобросовестных учёных.

Наука: от любви до ненависти и обратно

- Расскажите о себе, чем занимались и занимаетесь, куда забрасывали обстоятельства, кем работали?

- Был жёсткий посыл— защитить природу в её живом выражении от человека. Причём интересовала природа, а не человек. Окончил биофак СамГУ, потом была аспирантура Института экологии растений и животных Уральского отделения РАН. Это старейший институт Экологии в России и, на мой взгляд, с самой сильной школой в стране. Даже во время посиделок за рюмкой чая сотрудники разговаривали о науке. Попадаешь в эту атмосферу, и она тебя тащит, ты не можешь там заниматься чем-то другим. 

Вы спрашиваете чем занимался? Только на войне не был, а так чем только не занимался. В 1990-е у нас все скулили, что наука умирает, всё пропало, учёные убегают. Мне скулить было скучно: зарабатывал на полевые челночным бизнесом, на МММ, на других акциях, на разнице курса доллара играл, балконы стеклил и много чего еще было. Вся исследовательская, научная работа делалась за свой счёт. Полевые были все сезоны года: в основном осень, зима, весна. Проходил 1 000 км в год примерно, не по дорогам, а по прибрежной полосе. Сплавом ещё ничего, а вот по чепыжнику идти — это дело жуткое: крапива, бобровал. Сейчас говорю о крапиве, хмеле - у меня сразу гусиная кожа, потому что летом спотыкаешься о бобровал и хмель и улетаешь в крапиву. Мы "кольцевали" до 20 озёр в день. Когда на полевой практике водил студентов, они через два водоёма скулить начинали.

В итоге появилась ненависть к полевым выходам. После окончания полевых для кандидатской год на природу не выходил. Не мог понять, как на природе можно отдыхать.

- Зачем нужно было такой путь проделывать единовременно?

- Потому что даже с такой нагрузкой я сделал где-то треть того, о чём мечтал. Хорошая работа по динамике популяций подразумевает, многолетний массированный сбор материала. Поэтому я в 28 лет защитил диссертацию, а не в 40.

Да кстати, не единовременно: три года подряд повторял в полном объёме и еще пару лет по мелочи.

Тема кандидатской – Экология реакклиматизированной популяции бобра в условиях антропогенной нагрузки. Нужен был объём, надо было шевелиться. Я планировал Самарскую область сравнить с территорией Воронежского заповедника, с Уралом. Получилось меньше, сколько смог - столько осилил. 

Как говорил мой руководитель Олег Антонович Жигальский, выкидывай из диссертации все частности, никого не интересуют бобры Кинеля, Сока, Самарки, всех интересуют закономерности: "Ты можешь сказать, что то, что ты открыл, будет работать по всей лесостепной зоне?" Я говорю: "Да, могу". У нас же сейчас в Интернете наука артефактная. А нас учили работать по закономерностям. В1998 году я защитил кандидатскую: 22:0 - счёт в мою пользу, все проголосовали "за".

Я доказал, что бобр не является лимитирующим фактором для прибрежной растительности в лесостепной зоне: годовое изъятие бобром растительности на территории поселения в 95% случаев в разы ниже годового возобновления этой растительности. В свою очередь динамику популяции бобра не ограничивают кормовые ресурсы, а ограничивают нарушения гидрорежима водоёмов, вызванные работой ГЭС, браконьерский промысел и загрязнение вод .

Дальше было удивление, что кандидатская никому не нужна. Я доказал, что бобр ни на что не влияет, но со всех сторон, куда ни приедешь, слышишь: "Души этих зубастых, они всё съели" (имеются в виду деревья. – Прим. ред.).Убедился, что научные работы учёные пишут для себя. Сейчас куда вы ни придёте, вам везде расскажут, что бобры всё съели, а что не съели - затопили. 

В 1998 году сделал прогноз, что расти бобр не будет из-за жёсткого пресса человека. До сих пор этот прогноз актуален. Идёт небольшое расселение бобра на новые территории, на старых бобра меньше, либо как было.

Потом я женился, надо было кормить семью. В 2000-х пришлось бросить науку, в том числе и потому, что никому не нужна. Ради собственного удовольствия скучно этим заниматься. Ни практического эффекта, ни денег научная работа не приносит. Работы специалистов читают только другие специалисты, а процессом на практике рулят чаще всего дилетанты.

Но куда ни приезжаешь, руки автоматически бобров считают, пишут. Посмотрел их в Тамбовской, Самарской области. Года четыре сплавлялись в Башкирии. Сплав туристический, но руки автоматом всё пишут: состав древостоев, бобров. Получается, везде замечаешь этот вид.

В 2009 году умер мой отец, Валентин Григорьевич. Полтора года ни о чём думать не мог. Почувствовал, что на полевых полегче. Я тогда километров двести покрутил в марте. Ещё несколько лет сбора данных и в итоге набрал на докторскую. Почти всё обсчитал уже. Просто написать надо.

Материал на докторскую лежит, но стимула писать нет, потому что я понимаю, что ничего не поменяется, никто читать не станет. Статус доктора - пока недостаточный для меня стимул, чтобы завершить работу.

Сейчас ощущаю себя у разбитого корыта: В весёлые 90-е я себя чувствовал суперменом, легко мог вытянуть и себя, и науку, сейчас - только себя. Условия сейчас в разы жёстче чем в 90-е: война, конкуренция, все ниши плотно заняты, отношения личные жёстче, выживание личное в разы дороже. Наука — дорогое хобби и сейчас оно мне не по зубам. Точнее, зубы о неё ломать лень. Так как в моем случае хобби оказалось ещё и бессмысленным. Спецы пишут для спецов. А на земле все решают люди, от науки сильно далёкие, но умеющие громко кричать и добиваться поддержки стаи.

От северной тайги до степи

- Самая яркая экспедиция в жизни чем запомнилась?

- Самая яркая экспедиция была на Северный Урал, Коми. По зонированию это северная тайга, ещё горы, река Печора и её притоки, быстрое течение, малое развитие водной растительности. Там, в Печоро-Илычском заповеднике мы нашли участок, где бобр может выступать как критический фактор для прибрежной растительности, где его изъятие достаточно весомо. День безумно длинный. Восторг абсолютный, когда полчаса мгла, всё остальное время светло. Болота безумно красивые. Есть стереотип, что болото — это грязь, а там - бархат мха и красные угольки клюквы.

Мы ходили в июне, в это время там, как у нас весной. Людей никого, зверья навалом, зверь не стрелянный, не пуганый, увидел бобров больше, чем за всю жизнь. Они там чёрные, это искусственно сформированная популяция. У них нетипичное поведение: с поселения меня выгоняли, при опасности убегали не туда, куда пишут в умных книгах про бобра. Я такого нигде не видел.

Я по нашим самарским привычкам обошёл, подкрался, думаю "сейчас сфотографирую". Зашёл в воду по пояс в болотниках, а бобр вылетел из-за кустов и круги нарезает вокруг меня, хвостом бьёт по воде, выгоняет так меня с территории. Он, наглый, привык, что здесь его не трогают.

На охраняемых территориях у бобров крупные семьи, хатки по три, совмещённые в "таунхаусы", где несколько семей живут, потому что расселиться на большей территории нет возможности. Кто говорит, что у нас много бобров, их надо в Вятку и Коми свозить, чтобы увидели, что такое много. 

Отношение северян поразило. Когда ехал в эти края, говорили: "Ты пропадёшь один в лесу". В дороге я смял три из четырёх колёс. Поднимаешь руку, первая попавшаяся машина тебя берёт, в чистый салон водитель заваливает грязные колёса, с тобой полдня катает по шиномонтажам и возвращает обратно.

Когда нас привезли на челдонке (челдонка - просмоленная деревянная лодка, байдарочного типа длиной от 6 метров и более грузоподъемностью от 1,5 до 3 тонн. - Прим. Владимира Брозднякова) на место старта, обнаружили в лодке шесть дырок. К тому же напарник не решался выходить на воду из-за быстрого течения, после сильного дождя. В итоге всё сложилось: и дырки заклеил, и напарника убедил. Мы сплавлялись по Печоре и заходили в притоки. Где-то пешком, забили винт мотора в первый день сплава о камни. Пошли без мотора до большой воды. Тем не менее, план сделали, даже перевыполнили: изучили и описали более 250 км русла. Новый замдиректора заповедника по науке Леонид Владимирович Симакин выбрал для нас идеальное время для сплава: достаточно высокая, но не бешеная вода.

Это была моя вторая экспедиция по Печоре. Поэтому и удалась вполне.

В первый раз, годом ранее, наткнулся на особенности местного менталитета. По самарской привычке доверять аборигенам в вопросах расстояния, глубины и количества водоёмов не проверил всё по крупномасштабным бумажным картам и пошел по навигатору. И тут случилось то, что впоследствии мы с напарником Димой Стрельниковым назвали "Коми коэффициент". Если отважный житель Коми говорит тебе, что до нужной точки 10 км по руслу или пешком, нужно умножать эту цифру на 2,5. Не зная этого, сильно удивлялись, почему два дня гребем, а финиш, который должен был быть вчера, не предвидится.

Сплав, конечно, классный: по реке плывёшь, в зимовьях ночуешь, днем тепло, ночью минус, поэтому комар прибит. В общем, очень хорошо прошли. 

По возвращении сразу рванул в сухую степь. Что мы видим здесь? В июне в степи уже разгар лета. Мы видим кувшинку, кубышку, много травы, трёхметровый тростник, рогоз с вкуснейшими (для бобра) корневищами. В 30 метрах от уреза воды стоит тополёвая посадка, а бобр туда не ходит. За почти 15 лет он к деревьям так и не стал ходить. То есть ему хватает травы.

Понятно, что когда у бобра нет деревьев, он вынужден на траве сидеть. Но здесь в 30 метрах стоят предпочитаемые породы. Да, не любимая осина (её бы бобр снёс, конечно, это "шоколад" просто и для зайца, и для лося — самый ценный кормовой вид), но тополя тоже хороший кормовой вид.

В степной зоне длинный вегетационный период, много травы, кустарниковой ивы с бешеной скоростью возобновления, поэтому влияние бобра на древостои не критично. Более того, мы десятилетиями наблюдали семьи бобра в местах выпаса крупного рогатого скота, трава сухая и была частично вытоптана. А бобры там живут. Три месяца назад приехали оттуда. Обрадовался, что бобры живы.

В рационе бобра в целом отмечено около 300 видов растений. Основа питания везде травянистая растительность. Это не открытие, все спецы это знают. Только чайники думают, что бобр дровами питается. Древесная растительность – дополнительный корм, чаще используемый вне вегетационного периода.

В 2015 году в Воронежском заповеднике был бобровый симпозиум, около 100 учёных из 20 стран. Никого не удивило то, что бобры сидят без дров. Коллег удивил объём работы и площади, которые я использовал в исследовании.

Самую ценную информацию на симпозиуме получил от доктора биологических наук Алексея Емельянова. Наши полевики очень хорошо стоят в этой науке.У иностранцев хорошо редактируют текст, у них красивые съёмки, мотодельтапланы. А закономерностей, о которых говорил Олег Антонович Жигальский, нет.

- Кто или что сформировало вас как учёного? Назовите людей, чьё мнение для вас важно.

- Джон Поликарпович Мозговой зав. Кафедрой зоологии в СамГУ - руководитель дипломной работы.У него были интересные лекции. Он нас не трогал вообще. Мы сами собирали материал, сами писали, в том числе отзыв на свою работу. Принёс диплом, говорю: "Джон Поликарпович, отзыв бы надо". Он говорит: "Ты же знаешь лучше меня, что там написал. Пиши сам". Я ему очень за это благодарен, когда тебя, как щенка, в воду бросают и плывёшь.

Науке учил Олег Антонович Жигальский, уже в аспирантуре. Олег Антонович — это учитель, а не просто научный руководитель. Научил правильно относиться к отцу. Когда отец приехал на защиту диссертации, все удивились: ни к кому никто не ездит, а из Самары приехали. На защите присутствовали моя будущая жена и папа.Он самый заинтересованный всегда был.

Доктор биологических наук Александр Павлович Савельев, на данный момент, самый большой в мире специалист по бобрам, тоже мне очень много помогал.

- Семья поддерживала вашу научную деятельность, даже в ваши любимые 90-е годы?

- На полевые сам зарабатывал, но всегда было куда забежать зализать раны. Если в экспедицию не получалось с транспортом, выручали отцовский УАЗик, молоковоз, ЗИЛ-130 – машины, какие у него были на работе - на чём только я не ездил в полевые.

Отношения между людьми были другие. Сейчас вряд ли так получится. Половину полевых делал на хороших отношениях, с меня денег не брали. На выездах нужна помощь аборигенов. На карте смотришь - у тебя семь озёр, а в природе будет двадцать. Масштаб карты не позволяет всё отразить. В основном договаривался с местными, кто-то соглашается за символическое вознаграждение сопровождать. Однажды неделю жил в палатке около Борского в ожидании проводника, обещают провести — обманывают. Нужен проводник - никого нет. Когда находится, чувствуешь себя героем фильма "Особенности национальной охоты", только водки льётся чуть больше чем в фильме. Да, кстати в первую экспедицию на Печору, в Печоро-Илычский заповедник я приехал одновременно с Вилле Хаапсало – финном из этого фильма. Он там документалку по финно-угорским народам снимал. Сотрудники заповедника даже предложили мне прокатить его по бобрам. Но у меня была другая доминанта, некогда было. Сказал вернусь со сплава, тогда. Но финны быстро отсняли своё и улетели, об этом я узнал уже вернувшись со сплава.

- Сейчас говорят об угрозах ООПТ. Мы знаем примеры в Самарской области. Должен ли учёный влиять на этот процесс и как, или в его компетенции только исследовать природу, не вмешиваясь в процесс непосредственного сохранения конкретной территории?

- Большинство людей никуда не вмешиваются в принципе. Зона ответственности заканчивается дверью квартиры. Меня коробит, когда говорят: "Всё равно куда пойдёт моё исследование, мне интересно - я занимаюсь". Я считаю, что должен быть практический выход. Оказавшись на работе в Самарском архитектурно-строительном университете (сейчас в составе Самарского государственного технического университета. – Прим. ред.), я радовался, что хоть поучу тех, кто портит природу. Получилось 15 лет поработать с непосредственно воздействующими на природу людьми.

На упомянутом бобровом симпозиуме был неприятный момент. Говорю боброведам: "Тут в Вологодской области пять тысяч бобров на убой приговорили (из-за подтопления дорог. - Прим. ред.). Давайте от коллектива учёных напишем обращение, что так не надо делать, вопрос легко решается в разы меньшей кровью". Меня не поняли. При этом все выпивают за бобров, про них разговаривают, на них делают себе диссертации…

Поэтому обязательно ли надо что-то делать, помимо науки? Да.

Собственно, у меня и посыл-то был в жизни не наукой заниматься, а природу защищать.

Сколько бобра в Самарской области

- Есть ли ценные природные участки в Самарской области, которые вы мониторите на протяжении многих лет? Если да, расскажите о них в динамике: как было, как стало и почему.

- Реки Большой Кинель, пойма реки Самарки, Сок, по Кондурче несколько лет проскакивал. Притоки Урала в Оренбургской области. Хожу периодически на сигнальные участки. Всё само собой получается. Например,связался с бегунами, которые пришли бегать на р. Большой Кинель. Лёд стоит, снег ушёл, взял велик и 20 км прокрутил по последнему льду русла, бобров посчитал: плотность такая же, как 10 лет назад, ничего не поменялось.

Или решили покататься. Около Бобровки 15 км пробежали на лыжах по руслу Самары в конце марта. Потом полетели на мотодельтаплане. Посмотрел эффективность учёта с мотодельтаплана - половины семей не видно. Зато сверху видно, что влияние бобра на прибрежные древостои никак не меняет картинку.

- Вы ведёте учёты бобров в Самарской области? Какова динамика численности?

- По динамике численности любой новый вид сначала идёт по экспоненте вверх. Потом он попадает под пресс хищников, паразитов, конкурентов, дефицит кормов, инфекции - численность примерно наполовину падает. Потом затухающие колебания на уровне ёмкости среды. И вот вид вписался в экосистему.

У нас бобрам не дали подняться вверх. Они сразу попали под пресс человека. Численность бобра в Самарской области раз в пять ниже ёмкости среды. Если в Кировской, Вологодской области - по 20 тысяч особей, у нас приводят данные в 3-5 тысяч в разные годы. Я знаю, это завышенная цифра. А сеть речная у нас не слабая. Не такая разветвлённая, как в приведённых регионах, но плотность смешная: один-два бобра на километр русла реки — это вообще ничего. Популяция такой плотности ни на что влиять не может.

- В этом году обещают большой паводок. Как это повлияет на жизнь бобра?

- Никак. Это природное явление, которое повторяется миллионы лет, и бобры к нему адаптировались. Говорят, паводок служит разобщению семей. Какое-то разобщение будет, но критически на популяцию не повлияет.

На бобров влияют зимние паводки. И как я установил в своей работе, нарушение гидрорежима реки, вызваное работой ГЭС. Бобр родил молодёжь в июне, а Куйбышевская ГЭС начинает сброс воды, норы затапливаются. Это плохо. Ранее бобры просто не жили там, где был резкий скачок уровня воды, не заселялись эти участки.

На плотность бобра влияют гидрорежим водоёмов, прямое преследование и загрязнение. Приведу пример на участке реки Большой Кинель в районе Отрадного. На 100 км ниже по руслу от города было 8 поселений бобров, а на 100 км русла выше Отрадного — около 40. И так несколько лет. Когда в Отрадном поставили новые очистные, численность бобра ниже по течению выросла до 52 особей, то есть даже больше, чем вверх по течению. И стабилизировалась. Я провёл корреляционный анализ показателей популяции бобра и антропогенных загрязнений воды и доказал, что грязь "виновата" в низкой плотности вида.

- Вы исследовали местообитания бобра. Как этот вид влияет на экосистему (говорят, он её может сильно изменить)?

- На Самаре, на Соке, на Большом Кинеле, на Кондурче – никак. Плотину бобр там никогда не строил и строить не будет. Неспециалистами любой завал деревьев принимается за бобровую плотину. Бобровая плотина — это конкретное инженерное сооружение для подъёма воды. Численность вида настолько задавлена, что влияние бобра на экосистему несущественно.

Есть влияние на малых реках, где плохой сектор обстрела. На малых реках бобр поднимает уровень, но подъём на полметра - это всё равно, что обычная мель в реке. Вы когда-нибудь были на малой реке? Я просто на ней вырос в Тамбовской области: там перекат - омут, перекат- омут. Плотина бобра ничем не отличается от этого мелкого переката, по большому счёту.

Говорят, в половодье плотины бобра препятствуют нерестовому ходу рыб. На горных реках половодье резкое, и в момент нерестового хода рыбы плотины просто смывает, бобр строит их потом заново. 

В заповедниках непромытые русла, невысокие берега. Бобр поставил плотинку — получился широкий разлив. У нас на распаханной территории русло глубокое, вода из него далеко не уходит. Это по влиянию на гидрорежим. По кормодобывающей деятельности я ещё в 1998 году доказал, что 95% поселений бобра в год изымают до 3% древесной растительности от общего запаса на территории поселения, что ниже годового прироста в лесостепи.

В северных регионах ещё меньше влияние, потому что там влажность высокая и сопутствующий пресс от человека на растения меньше. Бобр срубил одну иву, от пенька десять пошли. В степи в Оренбургской области 15 лет назад было, грубо говоря, 20 ив на поселении, сейчас - 200. Даже чужую работу такую видел, что бобр повышает таким образом облесённость угодий.

Бобра убивают раньше, чем он повлияет существенно на экосистему. Сейчас крупные семьи больше двух-трёх лет не живут в местах с хорошим сектором обстрела. Открыта или закрыта охота тут роли не играет. Бобр вкусный, у него хорошая шкура. Мракобесы считают, что струя животного имеет целебное действие, и она стоит дороже шкуры в два-три раза. Пока это рентабельно, бобра будут отстреливать.

Бывает и лояльное население. Есть некоторые национальные районы, где люди законопослушные и не душат, и не стреляют в бобра.

Шкурный вопрос

- Бобр приспосабливается к охотникам?

- Конечно. В Самарской области в большинстве угодий, если неаккуратно кашлянул, неделю бобра не увидишь, поэтому он живой. По зверю всегда видно, стреляют в них или нет. Молодёжь глупая, всплывает, а взрослые так прячутся, что не заподозришь. Они могут 20 минут сидеть под водой.

- Читала про "дружбу" выхухоли и бобра или выдры и бобра. Это возможно? Встречали такие кооперации животных в природе?

- Никогда не встречал никакой дружбы в природе, никого ни с кем. Здесь квартиранство или гнездовой паразитизм.У бобра куча отнорков. Их пользуют все: змеи, выдры, ондатры чаще всего. Ондатру, сидящую на голове бобра, видел на фотографии. Бобр спит, а у него на голове спит ондатра. С выхухолью будет примерно то же.

Выдра теоретически может молодь бобра поесть. Не помню, чтобы об этом писали практически. Дружбы тут точно не будет.

Собственно, ондатра и сработала на сохранение вида.

- ???

- Сейчас же активизировалась мысль, что наш бобр - канадский и надо его убирать. Обычно "американцы" всех "душат", "сдвигают" аборигенные виды: норка американская вытеснила европейскую. В ситуации с бобром наш вид "подвинул" канадский. Есть популярная версия, что одна из причин тому — "канадец" неустойчив к туляремии, которую переносит ондатра, которая, кстати, тоже из Америки "приехала". Наш бобр устойчив к этому заболеванию, а "канадец" нет.

Вот что надо добавить. Вся бобровая популяция в России — это результат огромной работы Советского Союза по восстановлению вида. Миллионы советских рублей были потрачены на восстановление популяции бобра. Сейчас он в равновесии, ниже ёмкости угодий, но ему не дают вверх прыгнуть, и вниз численность бобра пока не падает.

Некоторые сотрудники Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН считают, что поскольку канадский бобр акклиматизант, вселился в изменённую среду, которая для него чужеродна, вид надо уничтожить. Сторонники этой мысли объявляют обитающего у нас евразийского бобра канадским. Но "канадцев" выпускали только на Дальнем Востоке и в Карелии. И, как я сказал, европейский бобр ещё их потеснил.

Я думаю, что здесь шкурный мотив: получить грант на изучение, доказать, что бобр акклиматизант, отстрелять, получить шкуру, струю, мясо. Очень удобный враг, безответный, вкусный. Так что бобр сейчас на опасных вилах. Объявляют его сильно грызущим, сильно прудящим и акклиматизантом, а акклиматизантов уничтожают.

Когда начинал изучать бобра, я думал, надо защищать его от браконьеров. А пришлось защищать от невежества.

- У вас возникает удивление от каких-то явлений в природе или вас может удивить конкретный вид? Приведите примеры.

- От физических возможностей животных удивление возникает. За последние годы больше всего собака поразила. Дворняга, которая с четвёртого этажа прыгала, потому что ей лень было спускаться по лестнице. Пёс, причём не мелкий, так гулять ходил. Приземлился, побежал по своим делам. У него нет никакой острой необходимости прыгать, он мог спокойно спуститься по лестнице. Но зачем, когда можно полетать? 

Недавно видео было со снежным барсом, когда он с бараном летит с 15-метровой высоты и на камне приземляется. Говорят, что барс всё-таки поломался немножко.Но всё равно впечатляют возможности животных. Барс не отпустил барана, грохнувшись спиной на камни. Я подумал, что бы с человеком стало.

Инфузория-туфелька удивляет: мы за бессмертием гоняемся, а она бессмертная. Она не умирает, а делится и каждый раз - новая. Одноклеточная и бессмертная, в идеальных условиях. Так-то её и мальки съедят, или с голода умрёт, или из-за мороза. Но если ей создать нормальные условия, вид бессмертный. 

Вот что удивило. Природа достаточно нейтральна и равнодушна ко всему, что мы считаем хорошим и плохим. При любом раскладе она сохранится, а плохо, больно будет какому-то конкретному волку, зайцу, бобру, которого убили, съели. 

- Сейчас нет массовой охоты на бобра, но его всё равно немного. Почему?

- В любой популяции есть механизмы саморегуляции численности. В переуплотнённых угодьях вид не размножается. У бобров, допустим, если некуда отселить молодёжь, она остаётся в семье, размножается только старшая самка. Остальные прохоластывают.

Ещё один механизм саморегуляции - конфликты между соседями. Видишь, если в шрамах шкура, значит, переуплотнены угодья. Бобры в переуплотненных угодьях в боях гибнут больше, чем от хищников. В Самарской области никогда не видел бобра в шрамах. 

Позднее наступление половой зрелости: вид на третий год только размножается. Малое количество потомства. Жёсткая территориальность. Жёсткий пресс охотников.

Один из студентов, который со мной ходил в северную экспедицию, делал кандидатскую по тушке бобра – что самое ценное в нём. По его словам, бобра восстанавливали с 1920-х годов не в природоохранных целях, а ради мяса и шкуры. И сейчас везде есть тушёнка из мяса бобра. Слишком вкусный вид, слишком хорошая шкура: 20 000 волосков на квадратный сантиметр на спине и до 40 000 на животе. Вода к коже не поступает в силу молекулярного притяжения. Но сейчас шкура бобра не сильно в моде, как в 1980 – 1990-е. 

Свою лепту вносит негласная позиция охотников "души этих зубастых": бобр валит лес, бобр прудит, бобр может снять сеть браконьеров. Рассказывали,поставили сеть на осиновых колышках, бобр их съел, в сетях оставил дыры. Рыбак подогнал ему "шоколад" (осина – любимое лакомство бобра. - Прим. ред.) и ждал, что бобр не съест его. Охотники бегают за утками, а бобр повалил дерево, и они спотыкаются и ненавидят его за это. Браконьеры таскают бредни, а бобр осину повалил, бредень уже не протащишь.И в общем, убийство бобра среди охотников криминалом не считается. "Убей бобра, спаси дерево" — это сплошь и рядом. Надо менять на лозунг "Купи пластиковое окно, спаси бобра и дерево".

Фото предоставлены Владимиром Броздняковым.