Эколог Денис Афанасьев: "К сожалению, мы видим деградацию заповедной системы"

Архипелаг поговорил с географом-экологом, путешественником, ведущим специалистом Лаборатории "Экотон" Денисом Афанасьевым о Самарской области, дикой природе Якутии и Байкала, о Башкирии. О проблемах заповедных мест и работе, благодаря которой на карте региона появились сотни особо охраняемых природных территорий.

Создание памятника природы - очень длительный и трудоёмкий процесс с привлечением десятков специалистов. Сначала ценные участки находят и исследуют биологи, формулируют обоснования для создания ООПТ. Но на карте памятнику природы просто так не появиться.

В Лаборатории "Экотон" на основе собранного и обработанного массива данных Денис выполняет рутинную работу по землеустройству, изучает земельные участки, планирует контуры ООПТ. На счету Дениса - границы сотен памятников природы, охранных зон и перспективных ООПТ Самарской области.

Якутия

- У вас интересная биография. Расскажите где прошло ваше детство?

- Я с детства был приучен родителями к походам. Отец - заслуженный путешественник Россию. Он с молодости занимался туризмом, совершил много зафиксированных категорийных походов. В советское время все походы официально оформлялись. За каждым туристом был закреплён список: какие путешествия он совершил, категория сложности, в каких районах, регионах, какой вид туризма.

После моего рождения отец совершил очень много походов, в том числе первопроходов. Он руководил первым восхождением на гору Победа в северо-восточной Якутии – самую высокую гору республики.

Отец привил мне страсть к путешествиям и туризму. Я с ранних лет был на природе, в походах. Всё детство провёл на турслётах, в выходах на природу, небольших походах с родителями. Сплавлялись по рекам Якутии.

Под влиянием литературы – начитался Жюля Вера, Джеймса Фенимора Купера – появилась страсть к географии. Поступил на биолого-географический факультет Якутского госуниверситета, где отучился на факультете пять лет. В студенческие годы совершали небольшие вылазки на природу: сплавы по реке Лене, по Ленским столбам, удалось побывать на тукуланах (это участки пустыни посреди тайги).

Университет закончил с красным дипломом по специальности "географ-эколог". Сейчас очень сильно жалею о том, что не поступил в аспирантуру и не занялся наукой — это было бы намного более интересно, чем последующая работа в проектных организациях. Но времена были тяжёлые, и мои родители решили переехать поближе к родным в Екатеринбург. Я до окончания университета оставался в Якутии, потом перебрался к ним..

- Чем вас так притягивает Якутия?

- Прежде всего природой. Природа очень мало освоена. Огромные горные массивы. Чтобы вы могли представить, что это такое, сравним с Волгой. Здесь над рекой давлеет Тольятти-Сызранско-Самарская агломерация. На относительно коротком участке реки есть несколько городов: Самара, Тольятти, Жигулёвск, Сызрань, Чапаевск, Новокуйбышевск. Волга между ними "зажата". А Якутск "прилепился" к одному берегу реки Лены, ширина которой в отдельных местах может достигать 16 км вместе с поймой. Это огромнейшие дикие просторы, в которых хочется затеряться. Дельта Лены —крупнейшая в мире речная дельта. Мне туда предлагали ехать на преддипломную практику, но я выбрал  южную Якутию, это тоже безумно интересная территория, верховья притоков Лены: Олёкмы, Чары, Токко и Чоруоды. Дикие места — тайга, медведи, эвенки-оленеводы, своеобразные нравы у местных. Там я проводил практику два сезона. 

Переехав в Екатеринбург, я устроился в отдел экологии "УралгипродорНИИ" (это институт, занимающийся проектированием дорог), где проработал семь лет. Потом приехал в Самару. Здесь с 2004 года работал в институте "ВолгоНИИгипрозем", пока он не закрылся в 2021 году. 

Самарская область и памятники природы

- В чём заключалась ваша работа по проектированию памятника природы?

- Задача состояла в том, чтобы оптимизировать территорию, вырезать все промышленные объекты и объекты, не имеющие природоохранной ценности, включить максимальное количество сохранившихся природных сообществ, но при этом чтобы границы не накладывались на территории, например, сельхозугодий, чей режим использования противоречит режиму ООПТ. Оставшаяся нетронутой территория, ценная в природоохранном отношении, включается в границы памятника. Затем готовятся документы для постановки на кадастровый учёт. Это уже технический вопрос. Готовится картографический материал, согласуется с органами местного самоуправления. Потом выносится постановление губернатора, и на этом основании уже документы направляются в Кадастровую палату. Когда зелёное пятнышко появляется на публичной кадастровой карте, это и есть результат работы.

- Какие сложности у вас возникали при работе над самарскими памятниками природы?

- Сложности возникают на этапе согласования. С лесниками, потому что часто памятник природы им неудобен, ограничивает лесопользование, хозяйственные рубки. Сложности возникают с местными жителями, на уровне районов, сельских населений, потому что статус памятника накладывает некие ограничения на использование территории. Но как раз этой работы я касался минимально, разве что совместно с коллегами участвовал в организации нескольких общественных слушаний в районах по созданию новых ООПТ еще в 2012-2013 г.

Сложности возникают с уже имеющимися памятниками. Например, Мулин Дол – крупный памятник природы, 5 тыс. га степного массива. Остался нетронутый с советских времён, потому что там солонцеватые почвы, которые очень трудно обрабатывать. А сейчас у сельхозпроизводителей есть мощная техника, которая позволяет эту землю обрабатывать. И они лезут на территорию памятника, чтобы распахать целинную землю. Таким образом нарушаются ценные сохранившиеся водораздельные степи. В Самарской области таких массивов очень мало: Мулин Дол и Грызлы. Все остальные степные памятники, где сохранилась степная растительность, находится по бортам оврагов, как правило, на склонах, которые невозможно обрабатывать: у них уклоны больше 12°.

- Вам часто приходилось выезжать на памятник природы для выполнения своей работы?

- Неоднократно. С 2012 по 2017 год я сотрудничал в части полевых работ: проводили мониторинг состояния территории, закладывали пробную площадки по учету растительности.

Большой интересный опыт - это установка искусственных гнездовых платформ и установка гнездовых ящиков. Летом построили гнездо, а через год смотришь - там уже птенцы сидят, оно заселилось.

- Какой памятник природы вам вот больше всего запомнился, полюбился? Куда бы вы хотели возвращаться в Самарской области?

- Сокольи горы, в силу близости. Также работал с геофизиками на территории памятника природы "Мулин Дол": контролировали разведку, чтобы не обрушались склоны, чтобы техника объезжала колонии сурков. Байтуган – малоосвоенная территория на северо-востоке области. В бассейне реки Байтуган несколько водоразделов, огромное количество родников, источников. Байтуган уникален тем, что на его территории происходит восстановление ранее распаханных участков. Памятники природы у с. Смолькино – это реликтовый лес, не зональный для Самарской области, массивы песчаника, клюквенное болото. Здесь мне бы хотелось поработать. Здесь присутствуют виды, не характерные для лесостепной зоны — ягель, брусничник, но характерные для Якутии, да и в целом для тайги.

Байкал и Башкирия

- За пределами Самарской области на каких природных территориях вы бывали?

- Были водные одиночные походы по Башкирии, по Белой, Уфе, Инзеру, поднимался на Большой Иремель, побывал в национальном парке Шульган-Таш. Сплавлялся по р. Верхняя Ангара, которая впадает с севера в Байкал, потом 340 км вдоль северо-восточного побережья озера. Был в этих местах в 2011, 2013 и 2013 г. Это самая дикая часть Байкала, включает в себя Верхне-Ангарский заказник, Фролихинский заказник, Баргузинский заповедник, Забайкальский национальный парк. Всё побережье там - сплошная особо охраняемая природная территория.

- Почему решили посетить именно эти места? Что вас там удивило?

- Была мечта сплавиться по Байкалу.

- Что вы качественно нового для себя вынесли из этого похода?

- Я увидел деградацию заповедной системы, даже на своём примере: меня, как туриста, пустили в заповедник, чего, в принципе, быть не должно. Заповедники - такие своеобразные природные лаборатории, которые предназначены только для научной работы. Так было в Советском Союзе. С 2007-2008 года заповедники коммерциализировались, туда стали пускать туристов.

Во время путешествия я столкнулся с такой вещью: на границе заповедника стояла охотничья изба, которая использовалась как пункт для обходчиков, инспекторов. Так туда для культурного отдыха приезжали эмчээсники и её спалили с куском прилегающего леса.

- А зачем?

- По неосторожности. Второй пример рассказали местные жители. Была встреча министров финансов стран СНГ или субъектов РФ, сейчас точно не помню. И на одном из заповедных мест вырубили лес под вертолётную площадку, что, конечно, тоже недопустимо. Для обычных туристов там сделана минимальная туристическая инфраструктура: беседки, места стоянок, кострища.

Заповедная система деградирует, открывая массовый доступ на ценные территории. Хотя это открывает возможность увидеть заповедник своими глазами. Раньше для этого нужно было быть учёным, исследователем либо сотрудником заповедника Посторонних людей туда не пускали.

- Зато был стимул пойти учиться, заниматься научной работой.

- Да.

- Как вы попали в Башкирию, это тоже была ваша давняя задумка?

- Я работал в Екатеринбурге и в какой-то момент задумал переезжать в Самару. Решил это сделать своеобразным способом: отправить вещи в Самару, а сам на байдарке совершить путешествие по реке Белой. Сплавлялся почти с самого верховья, побывал на горе Большой Иремель и оттуда проплыл до Уфы 700 километров. На пути – замечательная территория — заповедник "Шульган-Таш" с Каповой пещерой. Очень интересные места. Это было моё первое знакомство с заповедной территорией Башкирии. Впоследствии я туда по работе ездил. Другой раз выбирались с Алексеем Паженковым (директор Лаборатории природоохранной биологии "Экотон", кандидат биологических наук. – Прим. ред.) на реку Зилаир. Плыли по реке и наблюдали гнёзда хищников, соколов, в частности, фиксировали их состояние.

- За какое время можно преодолеть путь в 700 км по реке?

- Если преодолевать по 30 км в день, то за месяц. На самом деле путь занял больше времени, потому что были задержки: поход на Иремель на несколько дней и т.д.

- Каково совершать такие относительно длительные походы?

- Это был мой первый поход в одиночку (2004 год). Сейчас в туристической среде длительные соло-путешествия — явления рядовое. Тогда это было ещё не очень распространено, поэтому многие удивлялись. Страшно не было, территория населённая, по пути много деревень, сёл.

- Вам понравилось?

- Да это самые лучшие воспоминания, пожалуй.

- Что вы увидели интересного за этот месяц? Может быть, случилась встреча с животным миром?

- Насчёт животных мне очень не везёт. Смотришь фильмы разных туристов – им там попадаются олени, медведи… Отвлекусь от Башкирии. На Байкале есть охраняемый вид - нерпа. Пока я плыл по Байкалу, заплывал в бухту Аяя. Считается, что эта бухта — северная граница ареала байкальской нерпы. Там должны быть лежбища. Лежбищ я не увидел. На следующий год я плыл вдоль севера Байкала, уже вне границ ареала нерпы, в границах города и увидел на огромном камне лежит нерпа, машет хвостом и прекрасно себя чувствует.

- Значит, вы любовались ландшафтами.

- Ради этого и едешь, чтобы посмотреть на красоты. Байкал имеет разный характер в зависимости от погоды. Пришлось и шторм пережить, и ветер. У ветров на Байкале свои названия. Ветер с западного берега, Сарма, очень сильный, штормовой и опасный. Огромные пляжи песчаные, скалы, горячие источники. Хотел бы вернуться туда ещё.

И ещё чуть про Самарскую область

- Денис, а если бы вы вернулись в Якутию и вас спросили: какова природа Самарской области? Что бы вы сказали?

- Я бы сказал, что в Якутии дикая природа — это материк. А в Самарской области — Архипелаг. Огромный массивы городов нависает над Волгой. Сама река стиснута протяженной агломерацией — от Сызрани до Тольятти. Застраиваются берега, что противозаконно. Нарушается режим береговой, прибрежно-защитной полосы, водоохранной зоны, режим водопользования. Ведется горная добыча в непосредственной близости от водоёма, например, карьер "Яблоневый овраг". ГЭС, которой, с точки зрения природы, лучше  бы не было. Водохранилище— это огромная масса застойной воды, гниющих водорослей, замор рыбы, регулируемый водосброс. Это касается всего Волжско-Камского каскада водохранилищ.

Фото природы Дениса Афанасьева.